Всего лишь день, ночь и еще день не говорил с тобой, а кажется, будто давно не говорил. Вот я и в деревне Сагачи. Кроме меня и друга дяди Вовы, Панюкова, здесь никто не живет. Этот Панюков ничего себе мужик. Вообще не смеется. Со мной довольно мрачен и моим приездом недоволен. Молчит, но думает: Вы все там городские, а мы тут люди простые . То есть он явно страдает пресловутымPсамоуничижением паче гордости. Поэтому он ест сырые яйца, до ветру по-большому (ты уж извини) ходит к корове в хлев. Хлев, кстати, это не отдельный сарай, как я раньше думал, а часть избы, вроде пристройки, куда можно выйти прямо из коридора (из сеней?), но только пола в той пристройке нет, и туда смотришь как бы с высоты, или, как говорит мой Панюков, с верхотуры . Впрочем, он домовит, работящ и чистоплотен. У него есть целый выводок кур коричневого цвета (я в их породах ничего не смыслю, но думаю, что очень скоро буду смыслить), дающих яйца. Говорит, что были кролики, но надоело с ними возиться и невозможно выгодно сбывать, вот он от кроликов и отказался, так что я кроликов, увы, не видел. Панюков человек противоречивый. Везде порядок, но забор повален десять лет назад, а он его не думает чинить. Забор повалила бодливая корова (ты не пугайся, это совсем не та корова, у которой я сейчас живу, а ее мать, которую мой Панюков давно продал). Вспоминая о ней, он вместо бодливая сказал другое, местное, живое слово, я им восхитился и тут же забыл, но ничего, я обязательно спрошу и запишу. Дом мне достался теплый и уютный. Чтобы ты его представила и вообразила, где я сейчас с тобой треплюсь и о тебе грущу, попробую все описать Итак, обычная изба с большой и белой печкой посередине. Это и есть русская печь. За печкой, под двумя белыми окнами стоит моя высокая железная кровать с двумя (какая грусть!) подушками. Еще есть две лежанки, или широкие скамейки из досок, вдоль двух других стен. На стенах смотрят друг на друга с фотографий две старые русские женщины в платках и в темных деревянных рамках. Лица у них очень хорошие. Еще представь широкий стол, покрытый белой скатертью. Я скатерть снял и пододвинул стол к окну, чтобы было удобнее заниматься. Сижу, гляжу в окно и с тобой треплюсь. Там, за окном, темнеет, свет заката уже совсем слаб, и только что мелькнули над дорогой две или три тени, я думаю, что птицы .
Гера глотнул еще, поставил дату, начал:
Дождался наконец ухода Панюкова и открыл файл, поименованный стыдливо трепотня .PТо был его дневник.PОн вел его с тех пор, как встретился с Татьяной. Само собою сразу вышло, что, оставаясь с дневником наедине, он стал в нем не с собой трепаться, а с Татьяной, ничуть и не надеясь, что она когда-нибудь прочтет и примет его трепотню к сердцу.
Это роман о двух Россиях, существующих параллельно: России московской, постмодернистской, «болотной», интернетной, России модных ресторанов, связи LTE, России айфонов и айпадов и России заМКАДной, сельской, аутентичной, где водка, кафе «Кафе», где картошка на зиму, коровы, козы, молоко, и «черная» банька раз в неделю.
«Русский Букер» в 2012 году достался Андрею Дмитриеву и его роману с невероятно дурацким на первый взгляд названием «Крестьянин и тинейджер».
Так сейчас не пишут это первая, главная, но далеко не единственная причина, чтобы немедленно идти в книжный магазин и покупать том Степновой.
«Женщины Лазаря» – книга о любви, о роли личности в любви, о терпении, о том, что свобода это единственное, за что стоит бороться. За свободу и еще за любовь. «Люди недолюбленные, их жалко». Эти слова Степновой квинтэссенция книги.
Сюжетная линия книги, которую Степнова писала пять лет, достаточно проста но эта простота, повторюсь, изложена невероятно вкусным слогом.
Даже немного обидно, что не Степновой достался «Нацбест» 2012 года, хотя, кто знает, возможно, «Немцы» Терехова тоже достойная книга (еще не читал).
История секретного советского физика, его любовных взаимоотношений с женщинами лишь прикрытие, мишура, под которой скрывается поистине евангелических масштабов послание.
«Женщины Лазаря» написаны такимP языком, о котором все мы давно и благополучно забыли. Сложный, очень сложный текст, витиеватая многослойность повествования, чередование времени повествования Больше всего хочется назвать «Женщин Лазаря» эпической сагой, но даже этот эпитет суть трюизм.
« Лаврушка,P пробормотала Лидочка, ворочаясьP подушка была непривычная. Слишком мягкая. Мамочка говорила, что спать на мягкомP вредно. Папа испуганно замолчал. Спи, доченька, спи, моя зайка, зашептал он, невидимыми слепыми руками пытаясь нашарить Лидочку среди диванных отрогов. Видишь, косички тебе никто на ночь не расплел, бабушка не догадалась, ты уж не сердись на нее, она научится, вот увидишь… Лидочка попыталась разлепить тяжелые ресницыP ничего не получилось. А где мама?P спросила она недовольным, лохматым со сна голоса,P маму позови… Папа помолчал, словно собираясь с силами, а потом вдруг уткнулся в Лидочку огромным, огненным лицом, так что она даже сквозь тонкую ткань пижамки почувствовала, как стучат и прыгают у него зубы. Прекрати истерику, Борис,P приказала из ниоткуда возникшая в дверном проеме Галина Петровна. Призрачно-белая ночная сорочка, затканный жесткими шелковыми драконами халат. Ведешь себя, как баба. Папа поднял голову, пижама на боку у Лидочки была насквозь мокрая от его слез. Ты всегда ее ненавидела, сказал папа тихо. Всегда. Галина Петровна пожала плечами и исчезла, а потом исчез и папа, истаял в медленном ночном воздухе, когда Лидочка перевернулась на другой бок, не в силах больше противиться ласковому напору со всех сторон наплывающего сна… Наутро папы нигде не было».
Марина Степнова «Женщины Лазаря».
С гордостью представляю на страницах «Региона 15» одну из лучших книг последних лет в России.
Впрочем, здесь не про Черчесова (ждем новую книгу мэтра).
Конечно, если бы я стал блогером «Региона 15» чуть раньше, этот текст был бы о «Доне Иване» Алана Черчесова блестящей истории о любви, истории о том, что такое настоящая любовь, что такое настоящее счастье, что такое настоящее творчество. Жизнь без чуда и чудеса без любви невозможны, говорит Черчесов, и ты читаешь строки «Дона Ивана» и веришь.
Этот пост о наиболее взволновавших текстах последнего времени.
От музыки перейдем к книгам.
Записки живого человека
Блог Ирбека Доева » Архив » Из сгустка крови и капли спермы
Комментариев нет:
Отправить комментарий